Как вернуть девушку любимую? Что делать? Хочу вернуть

Как вернуть девушку любимую? Что делать? Хочу вернуть

В декабре 2010 года, после того как Кесиру в очередной раз избил муж, родственники привели ее к мулле — многие чеченцы верят: если в семье разлад, в этом виноват вселившийся в женщину джин. Пока мулла читал аяты, изгоняющие джина, Кесира припомнила все обиды и издевательства, через которые ей пришлось пройти, и заплакала. Мулла сказал, что никакого джина в ней нет, но на всякий случай посоветовал лечение — медом и тминным маслом. Вскоре Кесира узнала, что беременна. Ребенок родился уже в Москве, куда ее перевезли правозащитники. Здесь, пока ее дело рассматривали международные организации, она успела рассказать мне свою историю

— У отца было семь детей от первого брака: пять сыновей и две дочери. Первая жена умерла, со второй они развелись. Отец женился в третий раз, на моей матери, и она родила меня, сестру Луизу и младшего брата Абу. Сводные братья и сестры не любили меня, потому что я сильно похожа на свою мать. А они постоянно показывали, что ее не любят.

Когда вторая война началась, отец нас отвез в Ингушетию к своему другу. Родители уехали, и мы остались вчетвером: я, Луиза, Абу и Усман, сводный брат. До этого Усман жил в Кургане — кажется, работал на трамвае водителем. Квартиры своей у него не было, жил то у одной женщины, то у другой — вот так десять лет он там гулял. У него была дочь, 90-го года рождения, в паспорте написано: умерла.

Брат над нами издевался, заставлял стирать каждый день его вещи в холодной воде на улице. Сестре было тринадцать лет, а мне четырнадцать. Из-за этого я заболела, врачи сказали, что у меня был почти что туберкулез.

И все это время — конец октября, ноябрь, начало декабря — он проверял меня: мою реакцию, мое поведение, что я молчаливая такая, не болтушка. Над сестрой он так не издевался: Луиза — она с характером, боевая, могла заткнуть кого угодно. Меня ругала: что ты молчишь и терпишь все время, надо сказать в лицо, нельзя позволять так издеваться над собой.

Мы вшестером с родителями жили в маленькой комнате. Когда родители уехали домой — это было в декабре, — мы спали втроем на одной кровати, я ложилась между младшим братом и сестрой. А Усман отдельно спал, и он, когда все засыпали, дергал меня и говорил: «Вставай». На полу лежал какой-то матрас, я ложилась на него, и он меня домогался. Я лежала и плакала, дрожала вся — ничего не могла сделать.

В начале января ингуши, у которых мы жили, попросили нас съехать, и мы ушли в палаточный лагерь. Там жила моя старшая сестра с семьей: пятеро детей, муж, родственники мужа. У них была отдельная палатка, 40-местная или 20-местная, не помню.

Однажды Усман сестре сказал, что мы пойдем на прежнюю квартиру за банками, возьмем компот, масло. Я отказывалась, а сестра говорит: сегодня ты пойдешь, завтра Луиза, послезавтра Абу. Мы пошли вечером, почти ночь была. Усман сказал мне взять в комнате какие-то вещи, зашел за мной, закрыл дверь на ключ. Я думала, что он будет опять домогаться, как раньше, и все, думала, потерплю, а потом уеду с отцом и постараюсь забыть это как кошмар. Я плакала сильно, толкнула его. А он ударил меня и изнасиловал.

Я была совсем маленькая, такая худая, а он такой амбал, два метра почти ростом. Я пыталась вырваться, но не получалось: он меня за горло держал. Я не кричала, потому что больше боялась не за свою честь, а за честь своего отца, что люди будут говорить про него.

Я ему говорила: «Ты же мне брат. Что ты делаешь? Ты же портишь меня. О чести подумай». А он такие большие глаза сделал и сказал: молчи. Он просто не хотел слышать, что я сестра его, потому что они все ненавидели мою мать.

Три месяца — январь, февраль, март — я жила как в аду с этим «братом». Он часто говорил старшей сестре, что ему надо к дяде пойти и взять с собой меня. Дядя с семьей жил на ферме, у него было много коров, овец. Ферма недалеко — видно было. А по дороге такая длинная яма, и надо было туда спуститься. Каждый раз он меня там насиловал, в этой яме. Он знал, что я никому ничего не скажу. И только один раз мы попали к дяде. Я помню, ела у них манную кашу. Только один раз.

Тогда я не понимала, что это уголовное преступление. Я даже не знаю, предохранялся ли он. Он велел мне закрывать глаза. Я закрывала и плакала.

Я никому не рассказывала об этом, даже отцу. У него тогда случился первый приступ — опухоль головы: он терял память, лежал и не помнил ничего. Из-за этого я не могла ему рассказать, думала, у него будет инфаркт и он умрет из-за меня. И матери тоже не говорила: у нее давление сильно высокое — 200 с чем-то.

Моя тетя, двоюродная сестра матери, приезжала к нам как-то. Она умный человек, все замечает — заметила мой испуганный вид, спрашивает: «Этот брат тебя домогался?» Я заплакала: «Что вы говорите? Никто не домогался, вы о чем вообще?» И выбежала из кухни. Я боялась. А старшей сестре было все равно. Когда ее дочки говорили, что он меня избивает и из носа у меня кровь текла, она говорила: «Молчи, не надо ничего ему говорить».

В конце марта отец приехал к нам в палаточный городок. Я на колени встала, просила, чтобы он меня забрал, сильно плакала. И 3 апреля утром он сказал всем, что заберет меня и мы поедем домой. А Усман кричал на отца, говорил: «Пусть она останется здесь». Отец наорал на него, взял меня за руку, и мы вышли из палатки. Брат за нами.

Потом мы с отцом сели в автобус — я у окна, отец рядом. А Усман в окно стукнул и пальцем показал: выходи. Отец сказал: «Иди узнай, чего он хочет». Я вышла, и он мне говорит: «Если ты слово скажешь отцу, я сперва твою мать убью, потом тебя». Я промолчала и пошла в автобус.

Когда мы приехали, мать дала нам вишневый компот и сказала, что пойдет накормит скотину и чтобы я налила компота отцу и себе. Она вышла, я банку открываю, а отец вдруг как вскочит, как закричит: «Голова! Голова!» Выбежал во двор, присел, потом вернулся на кухню, прилег на диван. Я сидела и плакала. Отец спрашивает: «Почему ты плачешь»? Все нормально, говорю, все хорошо, просто плачу от радости, что вернулась домой.

Потом он спросил: «Вас Усман избивал?» Я молчу. «Все равно я узнаю. Лучше скажи». Я села с ним рядом и говорю: «Не всех. Меня избивал». Отец заплакал и давай его матом ругать. Говорит: «Знай в этой жизни две вещи. Первая: если с позволения Аллаха я выздоровею, вас троих больше никто не тронет. И второе: если я не выздоровею и умру, знайте, что и вы трое тоже умерли».

Весной отца повезли в Курган на лечение, там ему сделали три операции, а через полгода он умер.

Когда после похорон все разъехались, мы опять остались вчетвером с Усманом. И он опять изнасиловал меня, последний раз. В тот день я не стерпела и закричала: «Я расскажу всем!» А он взял меня за горло, прижал к стенке и говорит: «Если скажешь кому, я убью твою мать, а потом тебя». И я сказала: «Нет-нет, я никому не скажу». Он знал мое слабое место.

Вскоре приехал наш зять и рассказал, что в администрации лежит список тех, кто в розыске, и в этом списке Усман. Оказывается, он что-то там натворил в Кургане и сбежал в Чечню. Зять забрал его с собой в Ингушетию. На следующий день пришли военные, русские и чеченцы вместе, искали его. Мать вышла и сказала, что его тут давно не было. Я подбежала было к двери, чтобы сказать, где он, но подумала о матери, заплакала и промолчала: родные обвинили бы ее.

После этого я жила то у бабушки, то в родительском доме. В селе открылось училище. Я сдала экзамены, получила аттестат и подала документы в университет в Грозном. Позвонила в Курган другому брату, Сулейману, самому старшему. Сказала, что хочу учиться. А он: «Если поступишь, я тебе ноги переломаю». Я плакала, умоляла, чтобы он разрешил мне учиться. Просто железные у них сердца, просто железные! «Нет, — говорит, — в Грозный учиться я тебя не отпущу». Мол, там все гулящие, там парень может сделать с девушкой что угодно.

Мать сразу поняла: «Не отпускает?» И пошла к моему двоюродному брату. Он был самый старший в нашем роду, его отец и наш родные братья были. И он сказал: «Если они сами не учились, почему не позволяют учиться другим? Я с ним поговорю. Она может учиться». Позвонил Сулейману, поругал его. Тогда Сулейман мне сказал: «Если ты сделаешь что-то недозволенное, мы тебя сразу убьем». Я говорю: «Из-за меня вы в позоре не будете».

У меня не было никаких связей, поэтому пришлось заплатить тысячу долларов — дедушка с бабушкой дали: тем, кто не платил, сразу ставили за вступительные экзамены двойки. Поступила на исторический.

А на пятом курсе меня украли. С этим парнем я примерно полгода была знакома. Он работал в милиции, в ДПС. Я домой ездила на студенческом автобусе. Эти автобусы в центре стояли. Рядом летние кафешки — мы с подругами там часто сидели, а он заходил с другом и  меня заметил. Он говорил, что развелся с женой, — ему тогда 26 было — и хочет жениться на мне. А я отвечала, что приехала учиться, а не замуж выходить. Он говорил: «Хорошо, все будет нормально. Я тебя буду возить на учебу». Я ему отказала. И после этого он с друзьями меня украл.

Помню, была среда, у меня в тот день был экзамен. Я была у тети. Вышла из ее дома, иду по тропинке. Они подъехали, забросили меня в машину и увезли в дом его друга. После этого друг, его сестра и дядя пошли к моим родственникам, сказали: «У нас ваша дочь». Приехали Луиза и моя тетя, спросили, согласна ли я с ним жить. Я сказала, что согласна, и после этого они все сделали — обряды совершили, как положено.

Муж сразу после свадьбы сказал мне, что я нечистая. Я не поняла, спросила: «Что значит нечистая, ты о чем?» Он сказал: «Ну, ты не девственница. Срок тебе месяц, через месяц уйдешь домой. Найди любую причину».

Я хотела как-то оправдаться, говорю: «Как не девственница? У меня же шесть братьев, как я могла так поступить? Я же боюсь братьев». Я не могла сказать, что меня изнасиловали, не хотела позорить свою семью. Он сказал: «Ничего не знаю, только ты не девственница. Через месяц уйдешь к себе домой».

После этого он редко ко мне приходил. Я жила в его доме одна, ночевала одна. Через полмесяца позвонила тете. Она поговорила с ним, сказала: «Дай ей хотя бы еще один месяц». Он согласился. Потом в эту квартиру пришла его жена. Беременная — семь месяцев. Оказывается, он был женат, а она, когда он на мне женился, была в больнице на сохранении. Я же его паспорт не видела, в загсе мы не были.

 Она сильно его любила. Мы поговорили, и у меня на душе легче стало, потому что я не знала, какую придумать причину, чтобы уйти домой. Я собрала свои вещи и ушла к дедушке с бабушкой.

 Дома узнали через неделю. Началась паника: почему развелась, что такое? Мой дядя, троюродный брат и еще кто-то поехали к его родителям узнать, в чем причина развода. А сестра сказала мне, чтобы я искупалась и помолилась, потому что братья меня убьют.

Я подумала: «Будь что будет. Если они узнают, зачем мне вообще тогда жить?» Я уже была мертвая тогда, сама хотела покончить с собой, несколько раз пыталась — еще до замужества выпила много таблеток, но у меня не получалось.

Потом у большой мечети в Грозном подошла к реке и хотела спрыгнуть. Но один военный подбежал, встал на колени и говорит: «Не надо этого делать, если у тебя есть мать, подумай о матери». Я говорю: «Нет, я хочу умереть». А он силой удерживать меня не может — не должен даже до руки дотрагиваться, — на коленях стоит и говорит: «У меня сегодня дежурство, пожалуйста, не надо прыгать в  воду. Меня за это накажут — почему не остановил?» И я: «Хорошо, — говорю. — Хорошо, не буду». И ушла. Потом, после развода, пила уксус, таблетки. Всевышний не хотел — не получалось у меня.

Братьям сказали, что у моего первого мужа была жена, и из-за этого мы развелись. Но на учебу братья меня больше не отпустили. Вообще выходить из дома не разрешали, к дяде с тетей не пускали на соседнюю улицу. С пятого курса меня отчислили. Полтора года я жила взаперти. А потом меня выдали замуж во второй раз.

Со вторым мужем, Джамалом, мы были знакомы еще до первого моего замужества. Он родился и жил на Дальнем Востоке, обычаев наших не знал, по-чеченски не говорил — только в 2007-м или 2008-м приехал в Чечню. Мы с тетей как-то зашли в магазин к его сестре, поговорили, я им понравилась, а когда они узнали, что я развелась с мужем, его сестра пришла к маме и сказала, что они хотели бы меня забрать. Мать сказала, что надо подождать хотя бы три-четыре месяца, потому что сразу не принято. Его сестра каждый день мне звонила, уговаривала выходить за Джамала.

Был еще парень в Науре, хороший такой, тоже хотел на мне жениться. Если б я за него вышла, у меня, наверное, все было бы нормально. Но мать дала слово родным Джамала, и я его нарушить не могла.

Летом 2010-го я вышла за него замуж, он через две недели уехал работать в Москву. Я восстановилась в университете, стала ходить на занятия. Сестре Джамала это не понравилось. Я слышала, как она звонила брату и наговаривала на меня. В декабре муж вернулся, и я забеременела. Тогда у нас начались ссоры, скандалы. Когда я готовилась к занятиям в университете, муж злился и ругался, что я слишком много времени уделяю учебе.

В новогоднюю ночь он избил меня прямо в гостях. Я просила его остаться на праздник дома, ведь это был наш первый совместный Новый год, но муж хотел ехать в гости к своему племяннику. Мы поехали. Я и жена мужнина племянника принарядились, и хотя в доме, кроме моего мужа, мужчин не было (племянник ушел с друзьями), он решил, что я нарядилась не для него. Когда жена племянника и его тетя вышли на улицу смотреть салют и мы с мужем остались одни, он меня избил. Вскоре он опять уехал, а когда весной вернулся, опять начались ссоры и побои.

Больше всего я боялась развестись. Я хотела детей, нормальную, счастливую семью. Я же не виновата, что мне все такие психи попадались! Джамал психовал и избивал меня, говорил, что я никому не нужна — братьям не нужна, ему не нужна. И ребенок ему не нужен.

В конце мая у меня сильно разболелись живот и поясница. Я пошла к врачу, и мне сказали, что надо срочно ложиться в больницу на сохранение. Я сказала мужу, а он  спросил: «Что ты хочешь сохранить?» Он не сказал «кого», он сказал «что». Как будто это какая-то вещь. Я обиделась, заплакала. Он перевернул все в доме, даже телефон свой разбил. Сказал: «Пусть будет выкидыш, не нужен мне этот ребенок».

В больнице сдала анализы, а мне говорят: муж тоже должен сдать анализы, мы оба должны лечиться. Я позвонила ему, а он кричит: «Я ничем не болею, я не обязан сдавать никакие анализы. Мы разводимся» — и бросил трубку. Потом он прислал мне эсэмэс: «Ты мне не жена. Езжай к себе домой, живи со своими братьями. Я найду другую жену. Я сказал твоим братьям». И тут же звонит старший брат, кричит: «Ты где сейчас?» Мне стыдно говорить «в роддоме», я говорю: «В больнице». — «Завтра мы приедем».

Считается, что это стыд, если братья приходят в роддом к сестре. Но они все равно пришли, старший и младший, Сулейман и Абу. И женщины, и врачи смеются над ними: чего это они, мол, в роддом заявились? Не могли дождаться, пока ты выйдешь? А старший брат на меня орет: «Это что за дела?! Как он может так звонить брату жены?!» Орет, что я им надоела, что я уже один раз развелась, пришла домой и — опять. Он сказал, что этого терпеть они не будут: «Если ты приедешь домой, сразу же, на второй же день, мы отдадим ребенка отцу. Ты в глаза его не увидишь. А если им не нужен, выбросим, в нашем доме ты его воспитывать не будешь. А что с тобой делать, я знаю».

Я сразу догадалась, что они хотят меня убить. Когда старший брат ушел, младший мне сказал: «Ты слышала, что сказал Сулейман? Так и будет».

Из больницы я поехала к дедушке и бабушке. В двенадцать ночи муж прислал мне эсэмэс: «Я поменял замок». Потом братья опять забрали меня в свой дом и не выпускали: «Все, ты будешь сидеть дома, пока не родишь». Я позвонила родственнице и рассказала обо всем, она написала заявление в муфтият. Вскоре меня, мужа и братьев туда вызвали.

Там я сказала, что и братья меня отвергли, и муж мне не дает жить. Я просто не знаю, что мне делать. Я хочу, чтобы меня оставили в покое у дедушки и бабушки. И муллы мне говорят: «Наши обычаи этого не позволяют». На самом деле наоборот: по мусульманскому закону до семи лет ребенка оставляют с матерью. В Коране так и написано: ребенка ставить перед выбором в семь лет. Я спрашиваю: «А почему вы не говорите то, что написано в Коране?» А мне отвечают: «Наши обычаи, традиции этого не позволяют. Того, чего ты хочешь, не будет. Тебе лучше жить с мужем». И все.

Муж говорил, что я его не слушаюсь, что я плохая жена. Муллы ему сказали, что нельзя бить жену, особенно беременную: «Ты должен кормить ее, одевать ее, обувать, ухаживать за ней». Потом заместитель муфтия вышел и сказал моим братьям, что конфликт между нами улажен и что они могут ехать домой.

Когда мы с мужем пришли домой, он взбесился, стал кричать на меня, как будто это я придумала: «Они считают меня лохом — я обязан кормить, одевать и обувать жену? Я этого не должен!» Он кричал на меня и бил. И опять сказал, что я ему не жена. Муж должен сказать это три раза, тогда по мусульманским правилам считается, что муж и жена развелись. В мае он избил меня и в первый раз сказал: «Ты мне не жена, живи со своими братьями». После, когда я была в больнице, он написал это в эсэмэс — это уже второй раз. И вот теперь в третий. Так что по мусульманским законам он мне уже не муж.

Одна моя подруга уговорила его отпустить меня с ней в университет якобы по поводу диплома. А вместо этого отвела меня в правительственную комиссию по решению семейных конфликтов. Я там написала заявление о том, что меня бьет муж.

Потом два человека из комиссии поехали к нам на квартиру. Муж перед ними обвинял меня в том, что я не ношу платок — это неправда, — что отказалась ехать в Москву к шейху изгонять шайтанов, что после учебы поздно прихожу домой, не беру трубку, когда он звонит и все такое. Председатель комиссии велел мне лечь на пол, накрыл белой тканью, прочел надо мной молитву и сказал, что шайтанов во мне нет. Говорят, что человек, в котором сидит шайтан, при чтении Корана должен кричать и корчиться. Потом он порвал мое заявление и сказал мне, что мужа надо слушаться и  терпеть побои, а мужу сказал, чтобы он не бил меня хотя бы до родов. Когда все ушли, муж отругал меня и избил.

Вижу: некуда мне деваться. Муж бьет, жить со мной не хочет, и я уже не хочу с ним жить, у бабушки с дедушкой братья жить не позволяют, а дома убьют. И рожать мне уже скоро. Вот я и решила бежать.

Когда муж уехал к родственникам в другой район, я собрала вещи, продала скупщику цепочку, серьги — у меня же денег не было ни копейки — и поехала в Ингушетию: там меня ждала одна правозащитница. Сели с ней в автобус и уехали в Москву. Я сначала переживала, у меня из головы не выходило: это же, наверное, грех, неужели я пошла по стопам шайтана, неужели это он мне шепнул, что надо уехать? Потом подумала: это же был месяц поста Рамадан, когда Аллах шайтана сковывает цепями. И успокоилась: значит, это Аллах мне помог.

Сестра двоюродная мне пишет теперь в «Одноклассниках»: «Не думала, что ты такое сделаешь, ты была такая тихоня, пугалась даже по пустякам, а теперь совершила такой храбрый поступок». Она не знает, где я.

В Домодедове Кесира тревожно оглядывается: «Пойдем в другое крыло, тут могут быть чеченцы». И ищет в расписании не свой рейс, который доставит ее в безопасную европейскую страну, а самолеты из Грозного. Девять месяцев она прожила в московской хрущевке. Выходила только во двор — погулять с ребенком, пугалась машин с чеченскими номерами, не ездила на метро, опасаясь случайно столкнуться с кем-то из родственников.

— А они тебя ищут?

— Подруга говорила, что ее вызвали на допрос в РОВД. Там сказали, что просто проверяют, не сбежала ли я в горы. А подруга ответила: «Какие горы с животом?» Она сказала, что я к брату в Курган собиралась, — ну, для своей безопасности. Тогда они сказали, что закроют дело,  — раз я уехала для своей же безопасности.

— Как ты думаешь, Джамал любил тебя?

— Я думаю, нет. Однажды он у меня спросил, зачем я вышла замуж, и я сказала: «Как любая нормальная девушка, мечтала о семье, о детях». А когда я у него о том же спросила, он такое ответил, что мне противно стало. Мне стыдно об этом говорить. В общем, он не сказал ничего про семью, про детей, про любовь.

— А ты его любила?

— Ну да, любила. Ну, не так сильно, не знаю, так, средне. В исламе муж для жены — это бог, отец, брат, святой человек. Я так думала: со временем сильнее, наверное, буду любить.

— А первого мужа?

— Первого мужа я любила. Он сам подошел, познакомился. Он мне стихи писал на телефон. Я запомнила первый стих, который он мне написал. Я много лет его помнила.

— Ты можешь по мусульманским законам выйти замуж в третий раз?

— Да. Но не выйду — не хочу, уже, как говорится, сыта по горло. Да и кому я нужна с ребенком? У нас в Чечне, например, с чужим ребенком замуж не берут. Если мать выходит замуж, ребенка должна отдать отцу или его родственникам.

— Ты после всего этого остаешься мусульманкой?

— Да. Надеюсь, там, куда я еду, будет мечеть, потому что я хочу ребенка воспитывать по-мусульмански, если получится. У меня в душе все это заложено.

— А то, что с тобой случилось, с другими чеченскими девушками часто бывает?

— Ну да, многие считают: раз женщина опозорила семью, все, она должна умереть. Был такой случай лет пять назад. Рядом с нашим селом есть поле, и какой-то пастух с собакой нашел там убитую девушку. Мать ее искала везде, не находила. Говорят, была очень красивая девушка, платок носила, все длинное — скромная такая. С нашего села один дэпээсник и его друг сказали ей, что украдут ее замуж. А на самом деле схватили ее, бросили в машину и изнасиловали. И потом вернули родителям. Мать девушки просила этих парней никому не рассказывать. Но ее братья как-то узнали, наняли киллера, он и убил эту девушку. И брата, и киллера потом посадили. А с насильниками так ничего и не сделали.

А в 2009 году, кажется, нашли на поле много убитых девушек — целых двадцать, по-моему. Там такие красивые были — вообще. Застрелены в голову. Я фотографию в телефоне видела. Объявили, что они были гулящие, и их убили ваххабиты. А оказалось, что какие-то начальники платили деньги родителям за то, что они с их дочками погуляют, а потом испугались, что это раскроется, и убили девушек. И свалили на ваххабитов. Вот такое насилие там. Все думают, у нас мусульманская республика. Нет, обыкновенная.

Беременная девушка говорит что не любит фото. Поделитесь новостью Беременная девушка говорит что не любит с друзьями! Беременная девушка говорит что не любит 1005 Беременная девушка говорит что не любит 342 Беременная девушка говорит что не любит 224 Беременная девушка говорит что не любит 225 Беременная девушка говорит что не любит 807 Беременная девушка говорит что не любит 795 Беременная девушка говорит что не любит 485 Беременная девушка говорит что не любит 348 Беременная девушка говорит что не любит 704 Беременная девушка говорит что не любит 1008 Беременная девушка говорит что не любит 539 Беременная девушка говорит что не любит 404 Беременная девушка говорит что не любит 312